Относительно…

 .

Есть простые люди, жизнь которых если и проходит мимо нас, то каким-нибудь пустячком так заденут душу, что всю оставшуюся жизнь так или иначе, да напомнят о себе и улыбнут. В моём детстве такие были. Мы тогда временно жили в Тобольске. Изначально он назывался Сибирск. Хотя кто от кого раньше, я вам не скажу. Или Сибирь от него пошла, или наоборот.

И вот жили мы временно, прямо напротив Храма Божьего. Отец в части служил, мать по хозяйству свою молодость гоняла. А я был сам по себе. И всех такое распределение ролей устраивало. Вот тогда и появился у меня друг. Ну, не то, чтобы друг, а ДРУГ. Нищего Пашу на паперти церкви я увидел случайно.

– Ну что, братан, балдеешь? – Окликнул он меня.
– Не знаю, – отозвался я скромно.
– Ну, присаживайся, друг, погутарим от скуки.

Солнце золотило маковки церкви. И на улице ещё никого не было. Ни людей, ни детей. Лето. Только птицы орали в чисто вымытых небесах.
– Что думаешь? – Спросил меня нищий.
– Ничего, дядя. Я еще маленький. Разве я могу думать? – Ответил я тихо.
– Ну, тогда присаживайся рядом, братан. Будем вместе ни о чём не думать.

Так я стал нищим. Дядя Паша мне жуть как много рассказал о жизни и о людях.
– Ты, братан, смотри в суть. А не на одежду и на внешность. Иной человек идет гордо и в хорошем костюме. Всех презирает. А внутри весь в страхе. Такой не подаст. Но жаль его…
– Почему жаль, дядя Паша?
– Потому сынок, что и его никто не пожалеет. Разве он сядет рядом с нами? Он вечно одинок, парень. Ему не с кем поговорить. Всегда в одиночестве.
– Я тоже. – Грустно произнес я.
– Нет, братан. У тебя живая душа. Чувства есть и вопросы. Но ты тоже очень одинок.
– Нет, я не одинок, дядя Паша. Со мной весь этот мир общается…
– Ну… Тогда вдвойне одинок, парень. Жаль…

А мне было не в тягость сидеть на паперти с дядей Пашей. Даже приятно. Мы стали зарабатывать больше. И плевать, что дядя Паша к вечеру пил водку. А я уминал вкусные пирожки с капустой, и всегда у меня была жменя конфет в кармане. Это мелочи.

Дядя Паша, последний и единственный нищий Тобольска, учил меня мудрости и жизни. То, что не могли дать мне ни родители, ни школа. Говорил он со мной всегда, как со взрослым. Но знаете, был один прикол. Жуть как запомнившийся. Когда верующая публика начинала наползать в церковь, мы так красиво хором пели: «Господи, помилуй мя…», – что редко кто не сыпал денежку в кепку.

– Во брат, сколько грехов-то заработали ныне…
– Почему грехов, дядя Паша?
– Потому, друг мой, что чистому человеку не зачем просить у Бога помилования. Понимаешь?
– А, дядь Паша, а мы чистые?
– Относительно, братан. Нам никто не подаст просто так.

© Copyright Юрий Перетокин 2011
рассказы друзей Ламат

Ваш отзыв